Эскизы Наумовой к «Ивану Грозному»

Эскизы Наумовой к «Ивану Грозному», слава богу, хоть они-то сохранились, украшенные утверждением Эйзенштейна — знаменитый росчерк красным карандашом, — это уже классические страницы истории нашего кинематографа. По этим эскизам можно и должно учить тому, как через костюм ищут и находят характер, именно характер, а не характерность. И мало тут знания эпохи, знания истории костюма и умения угодить режиссеру. Рисовать надо уметь. И рисовать виртуозно. Именно поэтому каждый лист к «Грозному», будь то Ефросинья Старицкая, или сам Грозный, или Малюта Скуратов, решен как самостоятельное произведение. Он может быть эскизом костюма для эйзенштей-новского фильма, а может быть и самостоятельным листом для графической серии.

Интересует информация про план эвакуации при пожаре? Не проблема: вот вам план эвакуации при пожаре в сети. Загляните, уверены, что вы найдете по ссылке выше всю интересующую вас информацию.

Лидия Ивановна училась рисунку во Вхутемасе у великолепного рисовальщика Д. А. Щербиновского. В наш практичный век нетрудно сыскать художников, которые рисуют или пишут неплохо, но делать это не любят. В мастерскую уходят с постной физиономией, отбывают там время от заказа и до заказа. Наумова не рисовать или писать просто не может. Летом пейзажи пишет, букеты цветов — бесконечно. На выставке — постеснялась, наверно, — живописи показала чуть-чуть. А дома у нее натюрмортов с полевыми цветами не счесть. И есть в этих натюрмортах та самая непосредственность, ощущение нескрываемой радости, которые свойственны и самой художнице. Характер у нее веселый, живой, и улыбка заразительная, обаятельная, и дома у нее всегда люди, одни приходят, другие уходят, всех она принимает с удовольствием. Она сейчас вышла на пенсию и не преподает ерунда какая-то, это с ее-то умением объединять вокруг себя людей и заражать их любовью к искусству!

Лидия Ивановна Наумова, тогда еще Жарова, начала учиться живописи семнадцатилетней девушкой. Поучилась совсем недолго и с агитпоездом уехала на деникинский фронт. Сохранилось удостоверение с пламенным текстом тех героических лет: «Дано ученице Первых свободных художественных мастерских Жаровой в том, что она командируется в Саратов для пропаганды изобразительных искусств и коммунистических идей».

Расписывали там стены домов, лабазов, холщовые фургоны, борта машин, на высоченной водонапорной башне умудрились во всю высоту написать красноармейца, идущего в атаку. Когда деникинцы ворвались в город, они замазали фигуру красноармейца, да не всю. До головы добраться не отважились…

А после агитпоездов снова была учеба во Вхутемасе у знаменитого декоратора Ивана Сергеевича Федотова. Он научил Наумову пластически ощущать пространство. И стоило поглядеть на выставке эскизы Наумовой к театральным постановкам, как там просто и экономно организовано пространство, какая в этих декорациях глубина и воздушность и как — опять о мастерстве!— написаны эти эскизы. Маленькой кистью, которая ловко лепит форму, не упускает художница ни одной детали. И вместе с тем любовь к разработке деталей подчинена главному — пониманию общей драматургической задачи, проникновению в существо пьесы. Поэтому так различны эскизы к Шоу, или к Симонову, или к Чехову. К «Воскресению» Толстого Наумова пишет не просто эскизы, а буквально режиссерски решает целые эпизоды — с мизансценами, с костюмами, с освещением. В этих декорациях и постановщику и актеру работать удобно. Все тут по правде, все обжитое, но все тут и от искусства, и поэтому нет натуралистичности.

Размещено в Блог, Гогет.